Черноморская береговая линия

Дата добавления: 04 Марта 2013 в 23:37
Автор работы: Пользователь скрыл имя
Тип работы: курсовая работа
Скачать (119.19 Кб)
Работа состоит из  1 файл
Скачать документ  Открыть документ 

Курсовая.docx

  —  122.48 Кб

В условиях военно-колониальной политики российского государства  не возможно было наладить отношения  с горцами, которых использовали как средство проведения своей политики на Кавказе. Поэтому все планы  Раевского, а в дальнейшем Серебрякова  Л.М, создававших условия для торговли с горцами, не возымели желаемого  успеха.

§ 2. 3. Реорганизация линии в 1854 году.

Не смотря на дальновидные планы российского правительства  по усмирению Северо-Западного Кавказа  и включения его в состав Российской империи, и создания для этого  Черноморской береговой линии, все  же эти планы не увенчались успехом.

В 1839 году вновь устроенная Черноморская береговая линия была разделена на два отделения: первое — от устья Кубани до Навагинского форта, второе — от Навагинского форта  до границы Мингрелии. В административно-военном  отношении сюда же была присоединена Абхазия и Цебельда, со всеми расположенными там войсками. Начальником всей Черноморской береговой линии был назначен генерал-лейтенант Раевский146.

Горцы не могли свыкнуться с появлением наших укреплений на их земле. По недостатку времени и  по ошибочному расчету укрепления эти, как и в Дагестане, не получили прочных и сильных профилей и  не имели достаточных гарнизонов, которые к тому же страшно ослаблялись  необыкновенной болезненностью и смертностью (в укреплении Св. Духа, например, весь гарнизон, состоявший из 922 человек, вымер  в течение 5 лет; в 1845 г. на всей Ч. линии  было убито 18, а умерло от болезней 2427 человек). Скоро оказалось, что все  труды Российской империи на Черноморском берегу пропали даром: не Россия грозили горцам, а горцы держали все наши форты в постоянной блокаде147.

Непрочная постройка укреплений, вместе с проливными дождями, через  год-два совершенно разрушили большую часть верков Черноморских укреплений. Во всех укреплениях береговой линии вместо 25980 человек, которые составляли бы минимум нужного числа, было налицо только 2776 человек148.

 В начале 1840 г. в  горах разразился страшный голод,  вследствие чего у горцев появилась  мысль напасть на наши укрепления, где можно было добыть много  всякого провианта. 

7 февраля 1840 г. 1500 горцев  напали на форт Лазарева и,  несмотря на отчаянное мужество 78 человек гарнизона, взяли его,  истребив всех защитников; 29 февраля  та же участь постигла Вельяминовское  укрепление на реке Туапсе. 23 марта  несколько тысяч горцев окружили  Михайловское укрепление, где начальником  был штабс-капитан Лико, человек  с непреклонной волей: он решил  взорвать укрепление; исполнить  это взялся рядовой Тенгинского  полка Архип Осипов. Всех защитников  укрепления было около 250 человек,  остальные лежали в лазарете  или ослабели от болезни. Около  11000 шапсугов и абадзехов из  долин рек Фарса и Курджипса  бросились на приступ, неся  лестницы; отбитые, они оправились  и вновь отчаянно полезли на  укрепление; гарнизон был изрублен, но когда горцы толпой бросились  к пороховому погребу и стали  ломиться туда.

Архип Осипов взорвал погреб и погиб вместе с 3000 черкесами149.

В марте, мае и июне горцы  неотступно нападали на Навагинское  укрепление, не давая вздохнуть гарнизону, но взять не могли. 2-го апреля 1840 г. горцы  овладели Николаевским укреплением, а 26 мая напали на Абинское, но, оставив  в наших руках 2 значка, 10 раненых  и 685 убитых, бежали. Эта неудача и  громадные потери охладили горцев: они разошлись по домам и больше ничего в этом году не предпринимали.

Император Николай I приказал восстановить форты и снабдить их всем необходимым150.

Вся Черноморская береговая линия после того была разделена на 3 отделения: первое, от Кубани до Геленджика, состояло из станицы Николаевской, форта Раевского, крепостей Анапы, Джемитея, станиц Витязевой, Новороссийска и укрепления Кабардинского; второе, от Геленджика до Навагинского — из Геленджика, Новотроицкого, укрепления Тенгинского, фортов Лазарева и Вельяминовского; третье, от укрепления Навагинского к югу до укрепления Илори — из укреплений Навагинского, Головинского, Св. Духа, Гагр, Бомбор, Пицунды, Сухум-Кале, форта Марамбо, Дранд и Илори.

Ввиду тяжелой службы в укреплениях Черноморской береговой линии, император Николай I приказал убавить служащим и служившим солдатам год службы, а офицерам год к выслуге св. Георгия за 25 лет. После этого крупных перемен в количестве фортов не было; только в разделении Береговой линии в 1843 г. была произведена перемена продлением этой линии до турецкой границы и включением в нее Редут-Кале, Поти и форта Св. Николая, с образованием из них четвертого отделения. В таком виде Линия оставалась до оставления нами фортов в 1854 г151.

После тяжелого 1840 г. серьезных катастроф на Черноморской береговой линии не было, но нападения на отдельные укрепления бывали; что же касается до нападений на людей, то они повторялись непрерывно. Добывание дров, обработка огородов, пастьба скота, косьба сена, даже рытье могил приходилось оплачивать кровью. Число перестрелок более серьезного характера с целой толпой в несколько сот и даже тысяч человек было довольно значительно; так, в 1845 г. (в этом отношении довольно обыкновенный год) на всей Береговой линии было дел и перестрелок 67. В большинстве фортов, где были меновые дворы, торговля шла, однако, своим чередом, увеличиваясь или уменьшаясь по месяцам, в зависимости от нужд горцев и их средств. Только изредка, когда появлялся какой-нибудь английский или турецкий эмиссар и уговаривал горцев прекратить всякие сношения с русскими или когда сами горцы надумывали большое нападение, торговля падала до суммы 15—20 руб. в месяц152.

Более значительна по размерам была меновая торговля в Анапе.

Кое-где горцы приходили  в русские укрепления на заработки (например, убыхи и джигеты в Навагинском), а в голодные годы толпы их кормились около наших укреплений, прося милостыню, причем они приводили на продажу своих крепостных, а бедные — детей, продавая их за 1—2 меры хлеба, за пуд соли и т. п. Правительство наше не желало, чтобы торг с горцами в укреплениях побуждал их к хищничеству, а потому было строго запрещено покупать у них краденое, например лошадей и т. п., а тем более людей.

В меновой торговле русское  правительство видело средство сблизить горцев с русскими, втянуть их в  более мирные отношения к нам, познакомить их с более культурным бытом153.

Положение гарнизонов в этих береговых укреплениях было крайне тяжелое: сношения их между собой  сухим путем были немыслимы вследствие отсутствия дорог и воинственности населения, которое даже значительные отряды наши пропускало по берегу только при условии превосходных сил  и непрерывных схваток, небольшие  же части войск, безусловно, были бы перебиты, если бы вздумали двинуться берегом154.

Сношения фортов морем  возможны были не всегда, так как  зимой Черное море очень бурно; летом  сношения поддерживались крейсерами и  азовскими лодками, которые должны были стеречь контрабандные суда турок и не допускать их до высадки, ловить их и истреблять на суше, если они успели втянуться на берег. Но крейсера и др. суда военного флота  посещали укрепления только изредка, а  азовских лодок было мало, да притом они имели специальное назначение, не представляя особого интереса для заключенных в фортах сидельцев. Впрочем, приход азовцев был все-таки проявлением жизни. Когда оканчивалась навигация, наступали длинные, темные ночи, проливные дожди, страшные бури на море, когда появлялось сознание полной отрезанности от всего мира, тогда невообразимая тоска охватывала молодых солдат, а старые отдавались беспробудному пьянству.

В фортах не было даже настоящих  церквей и полного причта. Блокирование большой крепости сопряжено с  огромными затруднениями, блокировать  же такую крепость, как Кавказский хребет, на протяжении 400—600 верст, и  с таким воинственным гарнизоном, как кавказские горцы, было предприятием почти невозможным, особенно без  энергичного движения с севера, какое  предлагал генерал-лейтенант Вельяминов155.

Оставалось множество  второстепенных долин, по которым путь к морю был свободен. Положение  наших береговых укреплений было опасно даже при условии нашего господства на море; когда же в 1854 г. иностранный  флот появился на Черном море, их существование  сделалось немыслимым. Уже в 1849 г. среди черкесов северного склона гор появился агент Шамиля Мохаммед-Эмин (Мехмед-Аминь) и вскоре подчинил своему влиянию натухайцев и убыхов: это  сказалось в чрезвычайном движении горских шаек, не дававших покоя  всей кордонной линии, а также  отчасти и береговой; когда же в 1853 г. наши отношения к Турции стали  портиться и дело дошло до войны, то под влиянием Мохаммеда-Эмина  был сделан ряд приступов к  нашим фортам: в 1853 г., 19 июля, горцы  появились у Геленджика, 23 и 27 июля нападали на Тенгинское укрепление, 26 июля на Гостогаевское, но безуспешно. Мохаммед-Эмин объявил тогда горцам, что как только английские и др. западноевропейские суда появятся на Черном море, горцы, в числе 30 тысяч, должны напасть на наши укрепления с суши156.

Турция употребляла все  усилия, чтобы поднять горцев всего  Кавказа против нас и уговорить  их действовать единодушно. Положение  фортов между двух огней, с суши и  с моря, было отчаянное: помимо невозможности  выдержать атаку с суши и с  моря, гарнизоны должны были погибнуть  с голоду, как только истощатся  раньше запасенные припасы, потому что  флот наш был заперт, а потом  и потоплен в Севастополе. Ввиду  всего этого было решено (в конце апреля 1854 г.) Черноморскую береговую линию упразднить, форты взорвать, а гарнизоны снять, что и было исполнено в течение месяца157.

 

 

Заключение.

Таким образом, к началу шестидесятых годов колонизация казачьим населением Восточного берега Черного моря была временно приостановлена.

Попытки военной колонизации  побережья были оплачены ценою потерь Черноморского войска, а не укреплением экономических связей в регионе158.

Жизнь Черноморских казаков, потомков Запорожской сечи, сложилась  так, что их природные военные  качества еще более закалялись в непрерывной войне с черкесами Западного Кавказа.

Из опыта многолетней  борьбы России с Кавказом были сделаны  многочисленные выводы.

Например, всякая поспешность  в действиях, всякий приступ как  в давнишние времена, так и  в нынешние имели последствием неудачу, или кратковременные бесплодные успехи.

Чтобы обратить горцев в  мирных поселян, нужно было поставить  их в такое положение, чтобы они  никогда не имели надобности прибегать  к оружию, ни для защиты от русских, ни против своих соседей, или для  обеспечения личной безопасности и  прав собственности159.

Однако как было сказано  выше, российское правительство недолго  старалось наладить отношения с  горцами мирными экономическими мерами.

Те послабления в меновой  русско-горской торговли, что были сделаны в 30-х – 40-х годах XIX века, не имели продолжительного успеха. Это происходило из-за невнимательности правительства к особенностям региона и положению русских в нем.

Так, начальник Черноморской береговой линии генерал-лейтенант Н.Н. Раевский видел в укреплениях не только защиту от нападений горцев, но и места, где бы дружески настроенные местные жители могли найти помощь и защиту. «Я все принятые системы опровергнул, - писал Н.Н. Раевский

М.П. Лазареву, - ... мне высочайше разрешено усмирять горцев связями торговыми, а не бесполезными опустошениями».160

Однако и военные стратегии  не приносили России значительных успехов. Несомненно, империя постепенно продвигалась вглубь Закубанья, но затянувшаяся Кавказская война никак не способствовала быстрому закреплению в регионе. Так, в конце 1840-х на Западном Кавказе по примеру Шамиля его третий наиб Мухаммед-Амин пытался создать военно-религиозное государство под своим руководством.

Подчиненную ему территорию он разбил на округа, во главе с преданными ему мусульманскими военными и
духовными лицами. Он установил денежные и натуральные
налоги, необходимые для содержания его ополчения, основал
резиденцию на реке Белой.

Для подчинения шапсугов ему
не раз приходилось сражаться с их ополчением. Связанных с
русскими меновой торговлей бжедугов, темиргоевцев и хатукаевцев он переселял подальше в горы. Благодаря предпринятым мерам Мухаммед-Амину на рубеже 40-х и 50-х гг.
Х1Хв. удалось организовать серьезное сопротивление продвигавшимся в глубь Закубанья царским войскам161.

После ликвидации в 1854 - 1855 гг. береговых крепостей и снятия крейсирования судов Черноморского флота в этих местах началась бойкая торговля людьми, от которой страдали прежде всего адыги.

Можно сказать, что строительство  Черноморской береговой линии и  ее содержание дорого обошлось Российскому  государству, и это были не только денежные, но и людские средства.

Так, кавказский этнограф и краевед Дьячков-Тарасов А.Н. писал: «Войска на Черноморской береговой линии в нынешних пределах Кубанской области и Черноморской губернии состояли из 8 Черноморских линейных батальонов, расположенных от Анапы до поста Адлер, Донского № 29 войскового старшины Номиконова полка в поселке Витязевом, вблизи кр. Анапы, батальона и батареи от Черноморских казаков, горной батареи и двух - крепостной подвижной и Анапского горского полуэскадрона, сформированная из мирных Натухайцев, а частью Кабардинцев.

Служба и жизнь на береговой  линии были не красны: там, кроме  кр. Анапы, свирепствовала летом малярия; в пять лет менялся состав нижних чинов в батальонах, вызванный  маляриею. Укрепления по этой линий, вследствие низости к берегу моря горных отрогов, пересеченной местности и зарослей, имели между собою единственное сообщение - морем; сообщение производилось  на военных судах и баркасах Азовской гребной флотилии. Летом сообщение  бывало исправное, но осенью и зимою  от частых, непогод  и бурь на море, гарнизоны иногда по целым месяцам не получали почти даже необходимых съестных припасов. Укрепления эти служили еще «не столь отдаленным местом» ссылки для провинившихся офицеров в других частях Poccии и Кавказа; про офицеров там существовала поговорка: «кто из них не сойдет с круга от пьянства, или не женится под пьяную руку на первой попавшейся женщине, без справки о ее поведении и происхождение, тот с железным характером»»162.

Таким образом, мы рассмотрели основные события конца XVIII века – 1854 годов, связанные с колонизацией Россией территории Предкавказья, а именно Черномории и восточного берега Черного моря. В связи, с чем мы выяснили, что для того, чтобы закрепиться в регионе российскому правительству было необходимо начать строительство Черноморской кордонной линии, а после русско-турецкой войны 1828-29 годов, дорогостоящей Черноморской береговой линии.  Нет сомнения в том, что Линии возводились для покорения Закубанского региона, а так же пресечения контрабандной торговли горцев с Турцией и влияния Англии и Франции.

Описание
Затрагивая актуальность данной темы, то можно сказать, что действия России на Кавказе, начиная еще с XVI века, до сих пор являются одними из самых обсуждаемых в исторической науке. Причем, как в российской, так и зарубежной. Особый интерес к данной проблематике возникает в конце XX – начале XXI столетий, когда старая идеология равенства и единства уходит в прошлое, стало возможным подискутировать на тему о правомерности и необходимости тех или иных действий, решений принимаемых Российской империей для покорения Кавказа.
Содержание
Введение
Глава 1. Черноморье и Черноморское побережье до начала строительства линии.
1. 1. Топографическое описание Черноморского побережья Кавказа.
1. 2. Переселение казаков на Кубань.
Глава 2. Черноморская береговая линия.
2. 1. Этапы строительства.
2. 2. Военные столкновения на линии.
2. 3. Реорганизация 1854 года.
Заключение
Список источников и литературы
Список интернет-ресурсов