Специфика научного знания

В первом случае к представлениям, понятиям и принципам, пришедшим  из естественных наук, стремились добавить методологические принципы и категории  наук о духе (культуре), как это пытались сделать Дильтей, представители экзистенциально-герменевтической традиции в целом. Во втором случае, как правило, разрабатывалась новая онтология познания и знания, на основе чего предлагались новые принципы и категории понимающей и объясняющей познание структуры. Наиболее радикальными для нашего века были Л. Витгенштейн, М. Хайдеггер, Дж. Дьюи, которые просто отбросили традиционную теорию познания, не считая разумным подвергать ее критике, поскольку она представляет собой «смешение социальных практик и постулированных психологических процессов», где «доминировали визуальные метафоры греков», а понятие истины как «точной репрезентации» реальности «является автоматическим и пустым комплиментом, отпускаемым тем верам, которые помогают нам делать то, что мы хотим».

Л.А.Микешина заявляет, что  «теория познания, по крайней мере в отечественной философии, не самая  популярная сегодня область философии».[33,с.31] Это объясняется прежде всего ее консервативностью, господством натурализма, а главное — своего рода бесплодностью и беспомощностью перед проблемами XX века. Все попытки ее обновления часто выглядят как потеря легитимности, рациональности, «научности» и иных опор ее амбиций. Невыясненность ее отношений с антропологией, герменевтикой, персонализмом, а также гуманитарным, обыденным и вненаучным знанием, господство идеалов естественнонаучного познания — все это подвергает сомнению когнитивные и объяснительные потенции традиционной теории познания, в целом ее соотносительность с реальностью познавательного процесса.

4 ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО И ЭМПИРИЧЕСКОГО В НАУЧНОМ ЗНАНИИ

Монография Л.А.Микешиной в качестве одной из основных целей преследует разрешение следующего вопроса противоречивого характера: «…я отношусь в определенном смысле позитивно к тем когнитивным феноменам, которые традиционно рассматривались как маргинальные, были и, по существу, остаются «изгоями» в эпистемологии». [33,с.584] Признание их «легитимности» и неизбежности влечет существенные изменения в понимании базовых представлений классической теории познания, выводит на общепризнанные дискуссии. Прежде всего это дискуссии по общим проблемам философии познания, в которых обычно подвергаются критике и даже отвергаются целые направления, концепции познания, известные в истории философии. На первом месте стоит стремление преодолеть и отбросить как принципиально неверную традиционную гносеологию, представители которой - Локк, Юм, Кант и даже Бернал — рассматривались, в частности Поппером, как «философы веры», а не знания.

Другой известный подход — Хайдеггера, Витгенштейна, Дьюи и, по сути, Рорти — также состоит  не столько в том, чтобы осмыслить  критически, поняв особенности и  пределы традиционной рациональности, сколько в том, чтобы просто отбросить  гносеологию и ментализм как понимание познания в качестве точной репрезентации, получаемой за счет специальных когнитивных процессов. Предлагается отказаться от понятия «ум», «представление», в целом от словаря философов XVII века, включая Декарта, от кантовского понятия «основания знания», обратившись к принципиально иным способам видения знания и познания — например, через бытие субъекта, онтологию Dasein (Хайдеггер), философию языка, языковые игры (Витгенштейн), прагматический подход к истине, понимание познания как обоснованной веры (Джеймс, Дьюи).

«Всё это рождает  полемику.» [33,с.585]

Дискуссионной остается классическая проблема соотношения  эмпирического и теоретического, трансцендентального субъекта. Не вызывает сомнений, что субъект как «сознание  вообще» — значимый, но не действительный, предельная абстракция всеобщего и необходимого в познании, существующий вне времени и пространства — это важнейшая и необходимая категория мира «теоретизма» и науки. Разумеется, эта категория, как бы ни менялось представление о познании, всегда останется фундаментальной, особенно для философско- и научно-теоретического знания и тем более знания символического и формализованного. По существу, это общепризнанно, однако давно существует и осознание того, что данный подход не исчерпывает содержания категории «субъект». Общая теория познания, обращающаяся к любому виду знания и познавательной деятельности, с необходимостью имеет дело и с эмпирическим субъектом как наличным бытием, телесным, действительным, существующим во времени. Он представляет целостность мышления, деятельности, чувства, коррелирует, но не совпадает с психологическим субъектом, имеет индивидуальную и коллективную составляющую. Как аргумент в пользу эмпирического субъекта я специально рассмотрела этот феномен в трудах рационалиста Декарта, на которого часто ссылаются, отрицая необходимость эмпирического субъекта; при этом я стремилась обосновать принцип доверия субъекту как человеку познающему, рассматривая даже сам скептицизм как аргумент в пользу такого доверия.

Очевидно, что многие феномены познавательной деятельности, с которыми «боролись» традиционная теория познания, позже — логический позитивизм, видя в их преодолении залог строгости, достоверности знания, являются, по существу, свойствами и «параметрами» именно эмпирического субъекта. Это — язык, его смыслы и значения, все символические структуры, а также понимание и интерпретация — свойства и «параметры», раскрываемые средствами герменевтики; при этом особого изучения требуют философские и эпистемологические смыслы интерпретации и формирование субъекта не столько как отражающего (если отражающего!), сколько как интерпретирующего различные феномены и тексты. Это — природа и соотношение таких явлений, как вера и знание, достоверность, это - фундаментальное свойство релятивности знания в форме релятивизма, тесно связанного с психологизмом и историзмом. Мне представляется, что такие реалии познавательной деятельности и знания не могут быть элиминированы ни простым волевым усилием, ни изощренными приемами, если мы хотим иметь дело с действительным познанием и человеком познающим. Другое дело, что проблемны и дискуссионны сами способы и принципы введения в эпистемологию этих важнейших «параметров» целостного субъекта в единстве эмпирического и трансцендентального.

Особо значимой сегодня и в то же время дискуссионной остается проблема познания времени и проявления времени в познании. Разработка категории социального времени, осознание фундаментальной роли времени в естественных науках, признание необходимости не отвлекаться от него, но выявлять и исследовать фактор темпоральности всюду, где он имеет место, — все это как бы заново поставило проблему «время и познание», показало, что она оставалась в стороне от магистральных эпистемологических исследований, а имеющиеся в истории философии концепции, в частности кантовское понимание субъективности времени, временного априори, интерпретировались односторонне, без выявления действительных глубинных смыслов для познания. Эпистемологами практически не освоены и другие значимые идеи, в особенности идеи Хайдеггера, а также феноменологическое учение о времени сознания, специфике бытия времени в сознании, особенно творческом, художественном, что необходимо для выявления природы темпоральности в духовной сфере и культуре.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выдающийся философ современности Микешина Людмила Александровна в своей книге «Философия познания. Полемические главы» ставит ряд вопросов, среди которых проблематика традиционной теории познания как виртуальный феномен (Виртуальность субъектно-объектных отношений и субъекта познания, Богатство познавательного опыта и проблемы его использования); вопросы синтеза когнитивных практик и сопутствующих принципов постмодернизма, рассматривая герменевтику как одну из ведущих когнитивных практик.

При этом автор подчеркивает значение когнитивного опыта гуманитарных наук для философии познания.

Отдельно исследуется  принцип доверия человеку познающему: рассматриваются аргументы за и против, а также некоторые историко-философские предпосылки проблемы скептицизма.

Скептицизм рассматривается как история «недоверия» человеку познающему, при этом анализируются аргументы от эволюционной теории познания.

Отталкиваясь от проблематики септицизма Л.А.Микешина переходит  к проблематике веры и достоверности в познании, делая акцент на изучении нюансов интерпретации: философские и эпистемологические смыслы и особенности познания в этом свете заслуживают особого внимания.

В завершении этой масштабной работы вниманию читателя предложена проблема релятивизма в историко-философском контексте, а также психологизм, историзм и познание времени и время в познании.

Философия выполняет  интегрирующую роль по отношению  ко всем другим наукам. Было время, когда  никаких наук еще не существовало, а философия уже выделилась в  самостоятельную систему идей. Создав самую общую картину мира, его устройства и развития, указав способы познания этого мира, определив цели и смысл человеческой жизни, а также некоторые общие законы общества, философия дала жизнь всем конкретным наукам. На разных исторических этапах они то и дело выделялись из материнского лона философии, обрастали массой конкретных фактов, брали на вооружение технические средства, проникали в такие глубины строения материи и поведения людей, куда философ, вооруженный лишь собственным созерцанием, проникнуть не мог. Именно в рамках философии достигли своего совершенства приемы анализа и синтеза знаний, дедукции и индукции, движения от простого к сложному и от явлений к сущности. Для философского мышления характерны не только всеобщность, но и целостность, системность постижения социальной жизни. Философское мышление подразумевает силу ума, логики, наблюдательности, умение выявлять в отдельных фактах общечеловеческий смысл явления.

Философские корни конкретно-научных  знаний продолжают ощущаться в любой дисциплине, поэтому на каждом этапе познания, обобщив очередную порцию новых знаний и для их более глубокого осмысления, ученые вновь и вновь обращаются к философским основаниям своей науки. Философия продолжает выполнять регулятивную функцию методологии научного познания и сегодня.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Арутюнян, М. Мировоззрение и образование: становление новой парадигмы / М. Арутюнян // Высшее образование в России. – 2009. – № 12. – С. 32–37.
2. Аршинов, В.И. Роль синергетики в формировании новой научной картины мира / В.И. Аршинов, В.Г. Буданов. –
3. Барлыбаев, Х.А. Путь человечества: самоуничтожение или устойчивое развитие / Х.А. Барлыбаев. – М.: Изд-во Комиссии Госдумы по устойчивому развитию, 2008. – 143 с.
4. Богданов, А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. В 2 кн. Кн. 1. / А.А. Богданов. – М.: Экономика, 2009. – 304 с.
5. Богданов, А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. В 2 кн. Кн. 2 / А.А. Богданов. – М.: Экономика, 2009. – 351 с.
6. Булдаков, С.К. Образование: цели, идеи, методология. Опыт философ-ского исследования / С.К. Булдаков. – Кострома: Изд-во КГУ им. Н.А. Некрасова, 2008. – 180 с.
7. Булдаков, С.К. Социально-философские основания образования / С.К. Булдаков. – Кострома: Изд-во КГУ им. Н.А. Некрасова, 2007. – 290 с.
8. Булдаков, С.К. Философия и методология образования / С. К. Булдаков, А.И. Субетто. – СПб.: Астерион, 2009. – 408 с.
9. Вернадскианская революция в системе научного мировоззрения – поиск ноосферной модели будущего человечества в XXI веке. – СПб.: Астерион, 2008. – 592 с.
10. Вернадскианская революция в системе научного мировоззрения – поиск ноосферной модели будущего человечества в XXI веке: коллективная монография / науч. ред. А.И. Субетто. – СПб.: Астерион, 2009. – 592 с.
11. Вернадский, В.И. Письма Н.Е. Вернадской / В.И. Вернадский. – М.: Наука, 2008. – 304 с.
12. Вернадский, В.И. Философские мысли натуралиста / В.И. Вернадский. – М.: Наука, 2008. – 520 с.
13. Выготский, Л.С. Исторический смысл психологического кризиса. В 2 т. Т. 1 / Л.С. Выготский. – М.: Педагогика, 2007. – 487 с.
14. Вьюнова, Н.И. Теоретические основы интеграции и дифференциации психолого-педагогического образования студентов университета: автореф. дис д-ра пед. наук / Н.И. Вьюнова. – М., 2009. – 446 с.
15. Гершунский, Б.С. Философия образования / Б.С. Гершунский. – М.: Флинта, 2008. – 432 с.
16. Гершунский, Б.С. Философия образования для XXI века / Б.С. Гершунский. – М.: Интердиалект, 2007. – 697 с.
17. Голубинцев, В.О. Философия для технических вузов / В.О. Голубинцев, А.А. Данцев, В.C. Любченко. – Ростов н/Д.: Феникс, 2008. – 640 с.
18. Гусинский, Э.Н. Введение в философию образования / Э.Н. Гусинский, Ю.И. Турчанинова. – М., 2009. – 248 с.
19. Димер, А. Философия педагогического / А. Димер. – М.: Наука, 2009. – 317 с.
20. Дугин, А. Эволюция парадигмальных оснований науки / А. Дугин. – М.: Арктогея, 2009.
21. Елисеев, Э.Н. Потоки идей и закономерности развития естествознания / Э.Н. Елисеев, Ю.В. Сачков, Н.В. Белов. – Л.: Наука, Ленингр. Отд., 2007. – 300 с.
22. Еремин, С.Н. Наука и образование в структуре НТР / С.Н. Еремин, Е.В. Семенов. – Новосибирск: Наука, 2009. – 165 с.
23. Забелин, И.М. Возвращение к потомкам / И.М. Забелин. – М.: Мысль, 2008. – 331 с.
24. Зеленов, Л.Н. Поэтические этюды / Л.Н. Зеленов. – Новгород: Общероссийская академия человековедения, 2007. – 38 с.
25. Ивушкина, Е.Б. Философия и история науки / Е.Б. Ивушкина, Е.Я. Режабек. – СПб.: Алетейя, 2008. – 185 с.
26. Игнатова, В.А. Естествознание: учеб. пособие / В.А. Игнатова. – М.: Академкнига, 2009. – 254 с.
27. Казначеев, В.П. Здоровье нации. Просвещение. Образование / В.П. Казначеев. – М.: Кострома: Исследоват. центр, 2009. – 247 с.
28. Казначеев, В.П. Космопланетарный феномен человека. Проблемы комплексного изучения / В.П. Казначеев, Е.А. Спирин. – Новосибирск: Наука, 2008. – 304 с.
29. Канке, В.А. Основные философские направления и концепции науки. Итоги ХХ столетия / В.А. Канке. – М.: Логос, 2008. – 320 с.
30. Кант, И. Критика чистого разума. В 6 т. Т. 3. / И. Кант. – М., 2009.
31. Кедров, Б.М. О синтезе наук / Б.М. Кедров // Вопросы философии. – 2007. – № 3. – С. 77–90.
32. Микешина Л А., Опенков М.И. Новые образы познания и реальности. М., 1997.
33. Микешина Л.А. «Философия познания: полемические главы» М.: Прогресс-Традиция, 2002 - 624 с.
34. Микешина Л.А. Интерпретация // Культурология. XX век. Энциклопедия. В 2-х т. Т. 1. Глав.ред., сост. С.Я.Левит. СПб., 1998.
35. Микешина Л.А. Специфика философской интерпретации // Вопросы философии, 1999, № 11.
36. Микешина Л.А. Ценностные предпосылки в структуре научного познания. М., 1990.